Фридерик Шопен


Шопен - классик польской музыки. Подобно музыке Глинки, произведения Шопена насквозь пронизаны славянскими интонациями, чутким ощущением красоты польской народной песни, польских танцевальных ритмов. При этом источником его мелодического языка были не только старинные крестьянские песни, но и современная ему бытовая песенно-романсовая музыка города, близкая и понятная великому множеству людей.

Рассказывают, что Шопена однажды спросили, каким словом можно определить основное настроение его музыки. Композитор ответил, что в его родном польском языке есть такое слово -- это «жаль» (zal). Ференц Лист полагал, что в нем Шопену слышалась целая гамма разнообразных настроений «от жалобы и сожаления до ненависти», от неутешной скорби до «накипающей в глубине сердца неумолимой угрозы». По словам Листа, слово «жаль» «окрашивает все творения Шопена то в серебристые, то в огненно-пылающие тона».

 

100 лет на лучших балетных сценах идет «Шопениана». Создатель шедевра – Михаил Фокин: 26-летний хореограф взяв четыре произведения Фредерика Шопена (полонез, ноктюрн, мазурку и седьмой знаменитый вальс), поставил спектакль для благотворительного вечера в Петербурге, состоявшегося в начале прошлого века. В Большом театре под вечную музыку Шопена восхищали публику Галина Уланова и Наталья Бессмертнова, Екатерина Максимова, Людмила Семеняка, Нина Ананиашвили, Марис Лиепа, Александр Годунов, Алексей Фадеечев. 

Мы предлагаем Вашему вниманию ознакомиться с отрывком Шопенианы "Седьмой вальс" с участием Н. Цискаридзе и М. Рыжкиной:

 

СЕМЬЯ И ДЕТСТВО

Отец композитора - Николай Шопен - был француз. Родился он и деревне Марэнвилль в Лотарингии. Способный юноша тянулся к образованию, а в деревне его в те времена получить было трудно. В судьбе подростка принимал дружеское участие поляк Адам Вейдлих, управляющий господским поместьем близ Марэнвилля. Возможно, с его помощью 16-летний Николай переезжает и 1787 году в Варшаву, где несколько лет работает счетоводом на табачной фабрике.

Поселившись в Варшаве, Николай Шопен навсегда связал свою жизнь и судьбу с Польшей, ставшей для него второй отчизной. Страна переживала тогда тяжелый период своей жизни. Польша перестала существовать как самостоятельное государство, исконные же польские земли были разделены между царской Россией, Пруссией и Францией

Передовые люди Польши во главе с Тадеушем Костюшко поднялись в 1794 году па борьбу за освобождение родной страны. В ряды повстанцев вступил и Николай Шопен. И хотя восстание не переросло в великую народную революцию, способную смести отжившие феодальные устои, значение его в истории Польши было немалым. Оно вдохновило на борьбу последующие поколения польских революционеров, участников национально-освободительного движения в первой половине XIX века.

Участие в восстании связало Николая Шопена узами тесной дружбы со многими польскими патриотами. Благодаря широкому кругу знакомств, у него появилась возможность оставить скромную работу счетовода и заняться преподаванием иностранных языков (а он, как уроженец Лотарингии, знал не только французский, но и немецкий). Несколько лет живет он в имении Лончиньских, руководя воспитанием и обучением детей богатой семьи. А в 1802 году переезжает в имение Желязова Воля близ Варшавы, где становится домашним учителем сыновей графини Скрабек.

В графском доме проживала сирота и бедная родственница Юстина Кжижановская. Не желая быть в тягость своим вельможным покровителям, Юстина исполняла в доме обязанности экономки. Всегда приветливая и жизнерадостная, она вызывала всеобщую симпатию. Девушка получила хорошее образование: знала французский язык, играла на рояле, пела. Больше всего были ей по душе польские народные песни, но она певала и популярные в те годы городские романсы.

В июне 1806 года состоялась свадьба Николая Шопена с Юстиной. Первым ребенком в молодой семье была дочь Людвика. А через три года в маленьком флигеле поместья Желязова Воля появился на свет мальчик -- Фридерик Францишек или, как его называли в семье, -- Фричек. Было это 22 февраля 1810 года. Осенью того же года пан Шопен получил место преподавателя в Варшавском лицее. Семья поселилась в просторной казенной квартире.

Жалованье преподавателя французского языка было довольно скромным и к тому же выплачивалось не всегда аккуратно. Семья росла, в ближайшие годы одна за другой родились еще две девочки, Изабелла и Эмилия. По примеру других педагогов Шопен надумал открыть пансион для сыновей состоятельных родителей, живших за пределами Варшавы. Предприятие оказалось удачным. Пансион в доме Шопена пользовался отличной репутацией. Дети получали прекрасное воспитание и жили, словно в родной семье.

 

Музыкальная восприимчивость маленького Фридерика проявилась очень рано. При звуках грустной песни, напеваемой матерью, ребенок начинал горько плакать. Трехлетний малыш смеялся и хлопал от радости в ладоши, когда мать играла для воспитанников веселые танцы. От этого времени дошел такой рассказ. Ночью родители внезапно услышали звуки рояля. Оказалось, что трехлетний Фричек, пробравшись потихоньку к инструменту, играл слышанную им накануне танцевальную мелодию. Опасаясь, что малыш простудится, мать взяла его на руки и понесла скорее в спальню. «Ах, мама, -- сказал мальчик, -- не сердись, я ведь играл это, чтобы тебя заменить, когда ты устанешь».

Маленький Шопен, садясь за фортепьяно, непременно гасил свечи и играл в полной темноте. Он очень полюбил некоторые аккорды, которые его детские пальцы еще не могли брать. Для того чтобы растянуть пальцы, мальчик придумал специальное приспособление, причинявшее довольно сильную боль. Несмотря на это юный пианист носил его постоянно, не снимая даже ночью.

 

Мальчик рос и подобно маленькому Моцарту все чаще подходил к роялю, подбирая знакомые напевы, вслушиваясь в простые аккорды. За инструментом разучивали упражнения и нетрудные пьески некоторые из воспитанников. А немного погодя начала брать уроки музыки старшая сестра Людвика. Именно она стала первой учительницей пятилетнего брата. Скоро мальчик знал уже ноты и уверенно повторял за нею все те нехитрые упражнения и пьески, что задавал девочке пан Живный, ее учитель.

Со временем этот почтенный человек обратил внимание на живой интерес мальчика ко всему, что происходило на уроках музыки, на его рвение и упорство в стремлении воспроизвести на клавишах рояля все, что он слышал.

-- Этому хлопчику пора учиться музыке, -- серьезным тоном сказал он, обращаясь к родителям.

Ко времени начала занятий с Фридериком Живному пошел уже седьмой десяток. Это был веселый, добродушный старик, одаренный чувством юмора. И хотя его нельзя было назвать лучшим в Варшаве преподавателем фортепианной игры, он выделялся серьезностью взглядов на музыкальное искусство. Своих учеников он воспитывал не на салонных безделках, а на высокохудожественных образцах, на музыке Моцарта, Бетховена и особенно Баха, которого тогда еще почти не знали.

Обратив внимание на композиторские склонности своего маленького питомца, Живный стал записывать его пьески. В семь лет Фридерик сочинил полонез -- торжественный танец-шествие. В качестве детского опыта пьеса была издана. В газетной заметке сообщалось, что автор этой пьесы «сын Николая Шопена, профессора французского языка и французской литературы, -- подлинный музыкальный гений».

Иногда маленький Шопен вскакивал ночью и брал на фортепиано несколько аккордов. Прислуга была совершенно убеждена, что бедный мальчик сошел с ума.

Немного позже состоялось первое публичное выступление восьмилетнего пианиста на концерте в пользу бедных в зале Радзивилловского дворца. Мальчик исполнил технически трудный концерт чешского композитора Йировца.

Исполнение малолетнего виртуоза было принято восторженно. Одетый в бархатный костюмчик с большим кружевным воротником, Фридерик оказался в центре внимания блестящей публики. В своей детской наивности малыш приписал всеобщее внимание праздничному костюму. И на вопрос матери о том, что больше всего понравилось публике, ребенок ответил:

-- Мой воротничок. Знаешь, мама, все на него смотрели.

С этого времени игра «Шопенка» постоянно привлекает внимание варшавского музыкального мира. Мальчик выступает в аристократических салонах, о нем пишут в газетах. Сочиняет марши, полонезы, вальсы, галопы, вариации на песенные мелодии. Занимается музыкой не только с возрастающим увлечением, но и с внутренним чувством ответственности.

От этого времени сохранился еще один детский полонез и в 10лет «Военный марш», посвященный великому князю Константину, который был напечатан, правда, без имени автора, и даже несколько раз исполнялся военным оркестром.

 

Время шло, мальчику исполнилось двенадцать лет. Почтенный Живный понимал, что руководство столь интенсивно развивающимся дарованием ему уже не под силу. По его совету родители обратились к крупнейшему варшавскому музыканту Юзефу Эльснеру с просьбой о занятиях с их сыном.

Вдумчивое отношение к удивительному музыкальному дарованию сына сочеталось у Николая Шопена с постоянной заботой о разностороннем образовании Фридерика. Из-за хрупкого здоровья мальчик долгое время учится дома. Но в возрасте 13 лет он становится воспитанником Варшавского лицея, где основные предметы велись лучшими педагогами польской столицы. Интересы мальчика сосредоточены вокруг гуманитарных наук. История родной страны и литература -- не только любимые предметы, они служат для юного Шопена источником удивительных музыкальных импровизаций. В свободное от занятий время, когда товарищи по очереди читали вслух рассказы о временах былого величия Польши и ее национальных героях, Фридерик, сидя за роялем, воссоздавал эти истории в захватывающих по красоте и силе эмоционального воздействия музыкальных образах

По всей вероятности, именно эти импровизации были прообразами будущих героико-драматических творений Шопена, его баллад, фантазии фа минор, его величавых и трагических повествований в ритме полонезов...

Живой ум и веселый характер делали Фридерика любимцем товарищей, заводилой мальчишеских игр. Он обладал незаурядным актерским талантом, способностью комически воссоздавать жесты, походку, голоса и выражения лиц других людей. Все это делал он с такой милой непринужденностью, что никому и в голову не приходило на него сердиться. В домашних спектаклях в своей семье или у кого-либо из знакомых Фридерик обычно исполнял главные роли. И если кто-либо из товарищей путался или забывал слова роли (а суфлер терялся и не успевал подсказать), Фридерик импровизировал, вставляя целые куски нового словесного текста, и тем выручал участников спектакля. Знатоки театра находили у него выдающийся актерский талант.

Всегдашняя склонность к юмору, веселой, незлобной шутке проявлялась у Фридерика и в таланте рисовальщика. Товарищи по лицею помнили его забавные карикатуры, набросанные на бумаге, чаще всего на уроках математики.

Вместе с сестрами Фридерик организовал «Литературное общество развлечения». Писал веселые стихи, рисовал дружеские шаржи, карикатуры. Все дети Шопена-старшего были литературно одаренными, и впоследствии Людвика вместе с Изабеллой даже сочинила и напечатала роман. Писательский дар проявляется и у Фридерика. В один из своих летних приездов в Шафарню -- имение родителей своего товарища Доминика Дзевановского -- Фридерик выпускает рукописную юмористическую газету «Курьер Шафарский», названную так в подражание известной газете «Курьер Варшавский». Серьезным тоном Фридерик под псевдонимом «Пишон», составленным из букв его фамилии (во французском языке сочетание ,,in" фамилии chopin произносится как «эн»), повествует о разного рода забавных происшествиях.

«Местные новости.

11 августа сего года Фридерик Шопен скакал на горячем коне. Вступив в состязание с идущей пешком пани Дзевановской, опередить ее не смог (виноват в этом не он, а конь), однако же одержал победу над панной Людвикой, которая, шагая пешком, была уже близко к цели.

15 августа получено важное известие: в уголку за сараем Индюшка села высиживать яйца. Это важное событие не только увеличивает семью Индюков, но сверх того обещает увеличение хозяйственных доходов...

29 августа того же года господин Пишон, прогуливаясь... услышал Каталани (Анжелика Каталани -- знаменитая итальянская певица. В 1820 г. выступала в Варшаве. Присутствовала на концерте десятилетнего Шопена и подарила ему часы), которая сидела на изгороди и во весь голос что-то пела. Пение его очень заинтересовало, он хорошо расслышал мелодию песни, но не мог разобрать слова... Побуждаемый любопытством, он вынул три гроша и предложил их певице с тем, чтобы она ему повторила песню. Она долго смущалась и отнекивалась, однако, соблазненная тремя грошами, все же решилась и спела мазурочку, из которой редактор... приводит одну строфу: «Посмотри, там за холмами, за холмами волк танцует, видно, нет жены у волка, потому он так тоскует...»».

Эти забавные заметки веселого, насмешливого подростка дают представление о присущей ему литературной манере, ярко отраженной и в письмах тех лет.

Последняя заметка, посвященная непосредственному впечатлению от танцевальной народной мелодии, записанной от босоногой крестьянской девчурки, особенно характерна. Сохранилось много рассказов о живом интересе юного Шопена к родной польской песне. Гуляя с отцом или товарищами, Фридерик жадно вслушивается в народные напевы. Однажды в зимний вечер он, проходя с отцом мимо корчмы, услышал игру деревенского скрипача, исполнявшего мазуры, куявяки, обереки и другие польские танцы. Мальчик остановился под окном и около получаса вслушивался в незатейливые звуки народных мелодий, пока скрипач не кончил играть. Живя в летнее время в деревне, Фридерик не пропускал ни одной сельской вечеринки и нередко сам пригашал участие в танцах или же подыгрывал музыкантам на контрабасе с одной единственной струной.

Фридерику 16 лет. Это стройный, худощавый юноша среднего роста и хрупкого сложения. Густые вьющиеся волосы пепельного оттенка падают на высокий красивый лоб, светло-карие глаза кажутся словно бы золотистыми. Довольно большой с горбинкой нос. Выражение лица мужественное, горделивое.

Окончив весной 1826 года лицей, Фридерик поступает в Выступ - школу музыки, где совершенствуется в композиции под руководством профессора Юзефа Эльснера. Директор Варшавской консерватории Эльснер -- широко образованный музыкант, хороший композитор, автор опер на польские сюжеты. За свою долгую жизнь он воспитал не одно поколение польских музыкантов. При этом Эльснер ставил целью готовить не только хороших профессионалов, но -- в первую очередь -- деятелей национальной польской культуры. Чуткий педагог, он умел находить дорогу к сердцам молодых музыкантов. Призывал их ценить родную народную песню, живой источник вдохновения польских композиторов.

И когда коллеги Эльснера упрекали его порой за излишние вольности, которые они усматривали в ученических работах Шопена, маститый музыкант возражал: «Оставьте ого в покое. Он идет по необычному пути потому, что и дарование его необычное. И не придерживается строгих школьных правил, ибо имеет собственные».

Чуткий и вдумчивый руководитель, Эльснер бережно относился к неповторимо своеобразному дарованию Шопена. Несомненно, он помог Фридерику найти свой индивидуальный стиль и глубоко национальный путь в музыкальном творчестве. Среди заметок Эльснера о своих учениках сохранились строки о Шопене: «Удивительные способности. Музыкальный гений».

После блистательного окончания Варшавской консерватории Шопен по совету своего учителя едет в Вену -- крупный музыкальный центр того времени.

 

ДЕБЮТ МОЛОДОГО ПИАНИСТА

11 августа 1829 года в Венском оперном театре состоялся дебют молодого польского пианиста.

В те далекие времена выступления музыканта-солиста проходили не так, как теперь. Считалось, что слушать одного и того же музыканта скучно. В концерте непременно участвовал симфонический оркестр, открывающий программу какой-либо увертюрой или симфонией; выступления же пианиста чередовались с оперными ариями и романсами или же с игрой на каком-либо певучем инструменте: скрипке, флейте.

Шопен исполнил свои виртуозные вариации с оркестром на прекрасную мелодию из «Дон Жуана» Моцарта («Дай ручку мне»), а также блестящее «Рондо а ля краковяк». В промежутках певица Шарлотта Вельтхейм пела оперные арии, звучала также балетная музыка для оркестра.

Успех был огромный. После каждой вариации на моцартовскую мелодию шумные аплодисменты заглушали оркестровое заключение. Свободная импровизация на популярную оперную тему и на чудесную мелодию польской свадебной песни «Хмель» привела публику в неистовый восторг. Вскоре концерт был повторен.

Критика отмечала редкую оригинальность шопеновской игры и его произведений. Указывала на удивительную нежность туше (манеру прикосновения к клавишам), глубину интерпретации, тонкость нюансировки. Больше всего поражало, что в шопеновской игре вовсе не было бравурности, столь характерной для тогдашних виртуозов.

-- Для публики, привыкшей к стукотне здешних пианистов, я играл слишком слабо или, вернее, слишком нежно,-- писал Шопен родным. И объяснял. -- Это моя манера игры.

 

В родной город Шопен возвращается знаменитостью. Хвалебные отзывы венских газет произвели в Варшаве огромное впечатление. Почти все венские статьи перепечатывались в варшавской прессе. А «Курьер Варшавский» рассказал даже, что венцы так горячо приняли шопеновскую импровизацию на песенную мелодию «Хмель», что приплясывали в такт музыке.

Самое бы время дать большой концерт и в Варшаве. Но Фридерик не торопится. Повторять ту же программу, что уже прозвучала в Вене, ему не хотелось. К тому же давно уже пора попробовать силы в сочинении музыкальной формы большого масштаба. Юноша приступает к работе над Концертом для фортепиано с симфоническим оркестром в трех частях. Раньше других была завершена вторая, медленная часть. Эта нежная лирическая музыка возникла под непосредственным воздействием глубокого сердечного чувства к красивой и талантливой девушке Констанции Гладковской. Воспитанница Варшавской консерватории, Гладковская обучалась пению, и ей прочили блестящую артистическую будущность. Именно для Констанции Шопен сочинил на слова С. Витвицкого в мазурочном ритме песню «Желанье». В короткий срок песню запела вся Варшава, вся Польша. Во всех Домах, где кто-либо играл на фортепиано или гитаре, можно были услышать «Если б я солнышком на небе сияла» (для К. Гладковской Шопеп сочинил и вальс ре-бемоль мажор, изданный посмертно как No 13, соч. 70, No 3).

Медленная часть Фа-минорного фортепианного концерта -- одна из самых сердечных и теплых страниц музыки Шопена. Ее основная мелодическая мысль пленяет ласковой нежностью. Широкая, свободно льющаяся кантилена по временам расцвечивается узорчатой орнаментикой. Выразительные речитативные фразы фортепиано звучат как страстное признание.

Труднее было справиться с первой частью концерта, традиционным сонатным Аллегро, с непременным контрастом двух главных тем, их энергичным развитием и заключительным возвращением (репризой).

 

В марте 1830 года в Варшаве с огромным успехом прошли два концертных выступления. И хотя между частями прекрасного шопеновского концерта по обычаю звучали чьи-то веселые пьесы для валторны, чужие скрипичные вариации, поэтичный замысел произведения, словно бы подчеркнутого меланхолической дымкой, нашел дорогу к сердцам слушателей. Концерт в фа миноре поразил и проникновенной, чисто славянской красотой главных тем, редким мелодическим богатством украшающей орнаментики, напевно выразительной узорчатости. Понравилась и «Фантазия на польские темы».

...Лето прошло в работе над новым фортепианным концертом с его мечтательной и задушевной главной темой, родственной прекрасным мелодиям Глинки и Гурилева (в частности, гурилевскому романсу «На заре туманной юности»).

Расставаясь с родным городом, Шопен осенью 1830 года дает прощальную «академию». Рядом с популярной «Фантазией па польские темы» здесь впервые звучит новый концерт ми минор.

 

По настоянию отца и любимого учителя молодой композитор едет за границу. Сперва в Вену, затем в Париж. Предстоящее путешествие не радует. Гнетут тяжелые предчувствия. Кое-кто из друзей выражает сомнение: время сейчас тревожное, неизвестно, что будет завтра. И до концертов ли теперь в Париже и в Вене?

Первого ноября состоялся прощальный вечер с друзьями. На слова С. Витвицкого Шопен сочинил для него песню «Гулянка». Товарищи дарят Фридерику серебряный кубок, наполненный польской землей.

 

НА ЧУЖБИНЕ

Шопен в Вене. Всего год назад с триумфом проходили здесь его концерты. Теперь все изменилось. Его сразу же предупредили, что добиться разрешения на организацию так называемой «академии» будет нелегко.

Как раз в этот момент пришла весть о вспыхнувшем в Польше восстании. Вместе со своим другом Титом Войцеховским Фридерик решил тотчас же вернуться в Варшаву, с тем, чтобы принять участие в развертывающихся событиях. Однако полученное от отца письмо расстроило этот план. В категорической форме Николай Шопен настаивал на том, чтобы сын оставался за границей и не возвращался в Варшаву. Патриотическому делу он будет служить своим искусством. Связанный дружескими узами со многими участниками восстания, Николай Шопен знал о том, когда оно должно было начаться, и заранее заготовил и выслал это письмо.

Сердце юноши трепетало от негодования и боли. «...С того дня, как я узнал о событиях 29 ноября... я не испытывал ничего, кроме щемящей тревоги и тоски», -- писал он друзьям. Как хотелось ему очутиться в родной Варшаве, стоять в одних рядах с товарищами, участниками восстания! Нарушив наказ отца, Фридерик попытался уехать из Вены. Однако па первой же заставе его задержали. Оказалось, что для выезда из австрийской столицы надлежало иметь особое разрешение и новый паспорт.

В ту пору императорская Австрия слыла «темницей народов». Еще в прошлом веке она подчинила своему владычеству не только Чехию, Словакию и Венгрию, по даже Италию. Не так давно она расширила свою территорию за счет исконных польских земель. Отсюда резко отрицательное отношение реакционного австрийского правительства к польскому восстанию: непокорные подданные русского царя подавали дурной пример другим народам, попавшим в состав «лоскутной» Австрийской империи.

Ни на минуту не покидают Шопена тяжелые думы о судьбе родины, его тревожит участь родных и близких, судьбы товарищей, участников восстания.

«Даже музыка не радует меня нынче, -- пишет он друзьям. -- Я жажду смерти и хотел бы только еще раз увидеть родителей... Все, с чем я до сих пор встречался на чужбине, кажется мне таким давно знакомым, таким невыносимым и еще более будит во мне тоску по родине, по тем прекрасным минутам, которые я не умел ценить там... Люди здесь мне чужды; они... делают все слишком аккуратно, слишком плоско, слишком посредственно, и это выводит из себя...»

Только в середине 1831 года Фридерику удается вырваться из Вены. Напуганные событиями июльской революции прошлого года, австрийские чиновники неохотно давали разрешение на въезд во Францию. По совету друзей Шопен попросил визу в Лондон «проездом через Париж». Это помогло делу.

По дорого Фридерик задержался в Мюнхене. Удалось выступить и сыграть перед мюнхенцами новый концерт и «Фантазию па польские темы». Обе пьесы вызвали живой интерес публики. Следующая остановка -- Штутгарт.

...Навсегда останется в памяти молодого композитора этот старинный немецкий город. Здесь до него дошла роковая весть о капитуляции Варшавы, о жестоком разгроме польского восстания.

Известие о варшавской катастрофе глубоко потрясло Шопена. Только теперь он до конца понял, чем была для него родная страна, любимый город, где протекли детство и юность. Потеряв родину, он словно бы осиротел, остался одинешенек на чужбине.

Перенесенное потрясение усугублялось мучительной тревогой за судьбы родных и близких. Об этом говорят дневниковые записи Шопена тех дней.

«...Часы на башнях Штутгарта отбивают ночной час. Ах, сколько трупов прибавилось на свете в это мгновение! У детей погибли матери, у матерей -- дети -- сколько рухнувших надежд, сколько горя...

...Мой бедный отец... быть может, голоден и ему не на что купить матери хлеба! -- Быть может, мои сестры подверглись ярости разнузданного сброда...

А я здесь ничем не могу помочь, а я здесь безоружный. Иногда лишь вою, изливаю боль на фортепиано, отчаиваюсь -- и что же дальше?..»

В скорбных импровизациях тех дней нашли отражение чувства горечи, скорби, душевного оцепенения, негодования, гневного протеста.

Порой на неподвижном, ритмически равномерном фоне сумрачных аккордов звучали горестные вздохи, почти стопы. Лишь на короткий момент печальная мелодия развертывалась во всю ширь, достигая своей трагической кульминации. И снова бессильно сникала. Иногда раздавались тяжелые, мерные шаги. На их фоне слышались проникнутые глубоким волнением интонации печального повествования. Они складывались в суровые речитативные фразы. Словно бы кто-то произносил надгробное слово. (Позже из этих безрадостных импровизаций возникли трагические прелюдии Шопена: ми-минорная и ля-минорная.)

Приступы острой душевной боли, мрачного оцепенения сменялись в музыке Шопена мятежными порывами, мужественным стремлением к героической борьбе.

На фоне неистово рокочущих басов возникали могучие призывные возгласы. В стремительном вихре крутящихся пассажей рождались словно бы горячие споры, взволнованные диалоги. Героические порывы чередовались с моментами сурового раздумья. Но образы гордой и мужественной силы побеждали.

Из этих тревожных басовых пассажей, напоминающих громовые раскаты, из героических мужественных призывов позднее родятся знаменитые революционные этюды (оба до-минорных из первой и второй тетрадей и маршевый ля-минорный из второй тетради, соч. 25).

Мрачная грозовая атмосфера тех памятных дней оживет в стремительном движении прелюдии ре минор и драматически взволнованной пьесе, получившей название Первого скерцо.

В тяжелых творческих муках рождался облик нового музыканта, гордого и смелого певца польского повстанческого движения.

 

В ПАРИЖЕ

Когда Шопен в сентябре 1831 года прибыл в Париж в почтовом дилижансе, там все еще напоминало о недавно свершившейся революции. Город волновался и кипел. Июльская монархия во главе с Луи-Филиппом, «королем лавочников» (как его называли и народе), торжествовала победу крупной буржуазии, банкиров, капиталистов, владельцев рудников, шахт и заводских предприятий. В широких массах городского населения шло глухое брожение. Росла оппозиция и со стороны демократической интеллигенции. Вспыхивали волнения среди рабочих, организовывались стачки.

По приезде в Париж Шопен поселяется в небольшой комнате с балконом на пятом этаже старинного дома по бульвару Пуассеньер. Из окна прекрасный вид на бульвары от Пантеона до Монмартра. Не раз приходилось видеть молодому музыканту, как бульвары и площадь заполнялись толпами народа, певшими «Марсельезу». Порою слышались возгласы: «Да здравствует Польша! Свободу полякам!». Разгром польского восстания, взятие Варшавы русскими войсками -- все это произвело огромное впечатление на широкие массы парижского населения. На парижских бульварах в площадях в те дни нередко устраивались народные демонстрации в знак сочувствия участникам подавленного восстания. Подобные зрелища производили на Шопена огромное впечатление.

С присущей ему наблюдательностью молодой музыкант присматривается к незнакомой жизни большого города.

«...Здесь теперь большая нужда, -- отмечает он, -- в обращении мало денег, встречается множество оборванцев с выразительными физиономиями, и не раз слышишь угрожающие разговоры о дураке Филиппе, который еле висит на своем министерстве. Низший класс раздражен окончательно, ежеминутно готов изменить свое бедственное положение... Малейшее собрание черни на улице разгоняется жандармами».

Неопытный в житейских делах юноша, воспитанный в старых матриархальных традициях, чувствует себя одиноко и беспомощно в хаотическом водовороте парижской жизни. Циничные буржуазные нравы Парижа, неуемная жажда наживы, корысть во всех видах отталкивающе действуют на Шопена. И в то же время духовная атмосфера революционного Парижа 30-х годов властно; охватывает его. Здесь собрались самые знаменитые люди артистического мира: певицы с мировым именем, пианисты-виртуозы. В парижских салонах выступают французские поэты и писатели. Идут горячие споры о последних романах Бальзака, Гюго и Жорж Санд, герои которых -- страдающие, отверженные, социально обездоленные люди.

Шопеновские письма этого времени полны ярких впечатлений от парижской музыкальной жизни. Как разнообразны оперные спектакли, как высок уровень их музыкального исполнения! «Только здесь можно узнать, что такое пение», -- пишет он друзьям.

Но еще больше интересуют его пианисты. В Париже тридцатых годов блистают ярким светом прославленные виртуозы: Лист, Тальберг, Гиллер, Герц, Калькбреннер. Очень скоро все они становятся друзьями Шопена, восторженными почитателями его таланта. Неповторимое поэтическое обаяние игры молодого польского мастера в сочетании с удивительным техническим совершенством покоряют парижских пианистов.

Первый публичный вокально-инструментальный концерт «господина Шопена из Варшавы» состоялся 26 февраля 1832 года в зале Плейеля. По тогдашнему обычаю в нем принимали участие несколько других артистов и симфонический оркестр. Чтобы привлечь внимание публики, маститый Калькбреннер написал специально для этого концерта громогласный полонез для шести роялей, сольную партию в этой эффектной пьесе исполняли попеременно сам Калькбреннер и молодой дебютант. В программу также вошли первая часть Фа-минорного концерта Шопена и его вариации на тему из моцартовского «Дон Жуана».

Успех был сродни сенсации. И хотя концерт не дал значительного сбора, Шопен сразу стал знаменит. Газеты писали о его поэтической игре и удивительно своеобразном композиторском таланте. Шопену предложили несколько уроков в богатых аристократических домах. Вскоре он сделался модным педагогом фортепианной игры. И с каждым днем количество учеников все увеличивалось. Целыми часами приходилось слушать посредственную игру бездарных любительниц, жен и дочерей богатых аристократов и банкиров. По пять, даже по семь часов в день он давал уроки, и это были часы напряженной, утомительной работы, отнимавшей много сил и нервной энергии, отвлекавшей от музыкального творчества.

И хотя заработки, в общем были довольно высокими, но соответственно возрастали и расходы. Скромную комнатку на пятом этаже пришлось сменить на хорошо обставленную квартиру, пришлось заказывать платье у лучших портных, держать собственный выездной экипаж, ибо в дома аристократов и банкиров не полагалось приезжать в извозчичьем фиакре.

Вечерами Шопену нередко приходилось выступать в салонах французских и польских аристократов, в богатых домах банкиров, и он хорошо знал цену салонным комплиментам и лести. Не здесь было искать сочувствия и понимания своим творческим поискам. Слушать игру Шопена было модно. И если молодому артисту покровительствовала какая-либо польская или французская аристократка, блеск его имени становился словно бы еще ярче. В своих письмах Шопен забавно высмеивает некую французскую графиню. Эта почтенная дама «...держала в своем доме пропасть черных и белых собачонок, канареек и попугаев и, кроме того, -- самую веселую обезьяну здешнего большого света, которая на вечерних приемах постоянно кусала других... графинь...».

 

 

НОВЫЕ ВСТРЕЧИ

В летнее время Шопен часто выезжал из Парижа. Иногда бывал и за границей. И каждая поездка приносила ему много новых, ярких впечатлений.

Весною 1834 года в одном из немецких городов происходили большие торжества, посвященные музыке великих немецких и австрийских композиторов Генделя, Моцарта, Бетховена. Сколько прекрасных произведений услышал тогда молодой польский музыкант! На этом фестивале он познакомился и подружился с немецким композитором и пианистом Феликсом Мендельсоном. Совсем еще молодой, всего годом старше Шопена, Мендельсон был уже широко известен как пианист и композитор, автор замечательной увертюры к пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь», а татке поэтичных «Песен без слов» для фортепиано.

Вместе со своим другом Гиллером и Мендельсоном Шопен совершил поездку по Рейну, великой немецкой реке. Молодые люди любовались ее красивыми берегами, знакомились со встречающимися по пути городами и селениями, слушали старинные легенды о прошлом немецкого народа.

В Дюссельдорфе друзья выступали в доме директора Академии изящных искусств. Получилось что-то вроде состязания. Пальму первенства завоевал Шопен, поразивший слушателей тонкостью и поэтичностью своей исполнительской манеры. В письмах к сестре Мендельсон с восторгом отзывался о Шопене, как о первом пианисте мира.

Годом позже новые друзья встретились в Лейпциге -- крупном музыкальном центре. В Гевандхаузе -- лучшем концертном зале этого города -- Мендельсон дирижировал произведениями Баха и Бетховена. Именно тогда впервые прозвучала большая симфония до мажор Шуберта.

Познакомился Шопен и с другим своим ровесником -- Робертом Шуманом, а также с его невестой Кларой Вин. Шуман оказался автором восторженных статей о шопеновских произведениях, напечатанных под псевдонимом в «Новой музыкальной газете». А исполнение Кларой Вик Шопеновских этюдов искренне поразило Шопена. Впервые (если не считать игру Листа) эти сложные пьесы исполнялись с таким техническим совершенством и столь одухотворенно.

Так встретились и подружились три замечательных композитора-романтика первой половины XIX века.

Лето 1835 года принесло Шопену много радости. Его родители выехали за границу, чтобы полечиться в Карлсбаде минеральными водами. Узнав об этом, Фридерик тотчас отправился туда же. Вот была радостная встреча! Начались прогулки по прекрасному парку и живописным окрестностям Карлсбада. «Вот оно осуществилось, это счастье, счастье и счастье, -- писал Шопен сестрам Изабелле и Людвике. -- Наша радость неописуема. Мы только и делаем, что обнимаемся... Вместе гуляем, ведем мамочку под руку, говорим о вас... рассказываем друг другу, как часто думали один о другом. Вместе пьем и едим, и ласкаем друг друга, и ворчим друг на друга... Я на вершине блаженства...»

Дни пролетели незаметно. Провожая отца с матерью, Фридерик бодрился, старался не показать им, как тяжело было для него расставание.

На пути в Париж Шопен заехал в старинный саксонский город Дрезден. Издавна его правителями были польские короли. И среди городского населения было много поляков. Случилось так, что в это время в Дрездене находилась знакомая Шопену польская семья Водзинских. В их приветливом, радушном доме Фридерик бывал еще пятнадцатилетним подростком. Братья Водзинские воспитывались в пансионе его отца. Маленькой дочери Водзинских, Марысе, было тогда всего шесть лет. Малышка прислушивалась к игре юноши и очень точно напевала многие из его мелодий, у нее был верный слух. Теперь она стала цветущей семнадцатилетней девушкой. Хорошо рисовала и даже пыталась сочинять музыку. Назвать красавицей ее было нельзя: широкий склад лица, массивный нос, слишком узкие глаза. Но эти недостатки искупались живостью и грациозностью. По мнению близких Шопену людей своеобразный облик Марии Водзинской запечатлен в переливчатых жемчужных узорах этюда фа минор (No 2 из второй тетради), а также сочиненном для нее вальсе (Издан как 9-й вальс, соч. 69, No 1).

Встречаясь, молодые люди весело беседовали. Мария рисовала портрет Шопена. Фридерик с увлечением импровизировал на фортепиано. Вскоре они стали женихом и невестой. Но из-за сословной спеси семейства Водзинских брак не состоялся.

 

ВЫСОКИЙ РАСЦВЕТ

Ближайшие годы стали для Шопена временем плодотворной творческой работы, смелых и гордых исканий. В союзе с Жорж Сандон обрел личное счастье, по которому столько лет тосковало его любящее сердце.

Зимой и ранней весной Шопен и Жорж Санд живут в Париже. По прежнему Шопен принужден давать уроки. На больших великосветских приемах композитор бывает теперь редко.

Распорядок жизни в доме Жорж Санд подчинен труду. Почти каждый год писательница выпускает новый роман. И пять-шесть часов ежедневно она тратит на занятия с детьми; примерно столько же времени Шопен отдает своим ученикам. Вечера проводят в концертных залах, в театрах, в общении с друзьями. Среди них много замечательных людей: поэтов, художников, певцов; Мицкевич и Гейне читают свои стихи и поэмы, Бальзак -- отрывки из новых романов. В центре всеобщего внимания Шопен: приветливый, радушный хозяин. В кругу друзей, топких ценителей прекрасного, здесь часто звучат его новые творения: мазурки и полонезы, поэтичные ноктюрны, экспромты, большие лирико-драматические композиции: сонаты, баллады, фантазия фа минор и скерцо.

И хотя жизнь в Париже протекает интересно и увлекательно, она все же утомляет Шопена. Уроки и выступления отвлекают его от музыкального творчества. С нетерпением ожидает композитор теплого времени, чтобы уехать из города и целиком заняться сочинением.

Лето и часть осени проводится в Ноане -- родовом поместье Жорж Санд. Красивый двухэтажный дом расположен в тенистом парке; неподалеку протекает река.

В Ноане Шопен живет в маленьком домике, где никто не мешает ему творить, даже когда приезжают гости. Обедают на открытом воздухе. Вечерами Шопен играет для Жорж Санд, и звуки его фортепиано далеко разносятся по парку, смешиваясь с пением соловьев.

А когда в Ноан наезжают гости, затеваются прогулки по живописным окрестностям поместья, поездки на рыбную ловлю, на охоту. Вспоминая свои юные годы, Шопен устраивает спектакли кукольного театра, руководит разыгрыванием в лицах шарад. Вечер кончается музыкой. Шопен играет новые сочинения. Импровизирует. В выступлении принимают участие и гости. Одна из частых посетительниц -- знаменитая певица Полина Виардо, чудесно исполняющая арии из опер Моцарта и Россини. Ее обаятельный облик Жорж Санд воспроизводит в своем новом романе «Консуэло».

Ежегодное пребывание в течение нескольких месяцев на чистом деревенском воздухе заметно восстановило здоровье Шопена.

Близким другом Шопена становится в эти годы художник Эжен Делакруа. Его картины поражали смелостью рисунка и романтических красок, дышали жизненной правдой. Широкую известность завоевали два его больших полотна. Одно из них – «Резня в Хиосе» -- посвящалось героической борьбе греческого народа против турецкого ига. Другое – «Свобода на баррикадах» -- отразило живые впечатления художника от революционных событий 1830 года.

Делакруа очень любил музыку, в особенности произведения Моцарта. Импровизации Шопена доставляли ему великую радость. С утра, работая у открытого окна, он прислушивался к доносившимся издалека звукам шопеновского фортепиано. Искрящиеся радостью жизни мажорные этюды Шопена, которые композитор любил проигрывать утром, удивительно гармонично сливались с голосами птиц, с ароматом цветом и трав.

Но чаще из окон маленького флигелька доносилась музыка, проникнутая глубоким драматизмом.

Летом 1839 года Шопен трудился над созданием одного из своих гениальных творений -- сонаты си-бемоль минор. Замысел этого произведения глубоко трагичен. Скорбные лирические переживания сливались здесь с думами о великих страданиях родной земли.

Соната открывается небольшим вступлением. Суровые, властные возгласы звучат, словно грозный неумолимый вопрос.

Сонатное аллегро проникнуто глубоким душевным волнением. Главная его тема построена на прерывистых интонациях взволнованной речи. Скорбные вздохи, «говорящие» паузы еще более подчеркивают ее тревожный, мятущийся характер.

А дальше состояние мучительной тревоги и беспокойства сменяется сосредоточенным раздумьем. Звучит неотразимо прекрасная, широкая, напевная мелодия -- вторая тема сонаты.

Но этот обаятельный лирический образ недолго сохраняет свой светлый, умиротворенный характер. В музыке все больше и больше ощущается динамическое нарастание. Оно подготовляет появление нового образа, смелого и мужественного. Заключение первого раздела проникнуто чувством уверенности, сознанием своей гордой силы.

Средний раздел сонатного аллегро (так называемая разработка) -- самый драматичный и напряженный. Основой музыкального развития служат тревожные, мятущиеся интонации главной темы. В какой-то момент музыка обретает уверенность, решительный, мужественный тон. Ее пронизывают ликующие, мажорные призывы. Но далее снова возвращаются настроения мрачного отчаяния и гневного протеста.

Весь серединный раздел -- единый, постепенно нарастающий драматический порыв. Образы трагической борьбы, родившиеся из интонаций главной темы, достигают здесь своей кульминации.

К главной теме композитор больше не возвращается. Заключительный раздел (реприза) сразу же начинается со второй лирической темы, звучащей здесь еще более светло и напевно. В коротком заключении призывные, настойчивые аккорды словно напоминают о том, что борьба еще не закончена.

В большинстве сонат и симфоний вторая часть -- медленная, напевная. Но иногда композиторы перемещают медленную часть на третье место. Именно так поступил в своей сонате Шопен. Вторая часть его сонаты -- скерцо, его музыка проникнута неуемной энергией и мужественной силой. На короткий момент музыка светлеет. Задумчиво-грустная лирическая мелодия воссоздает образ прекрасной мечты о счастье. Но снова возвращается суровая тема борьбы. Третья часть сонаты -- скорбный похоронный марш -- будто символ завершения неравной борьбы.

Современники Шопена чутко ощущали глубоко социальный характер этого произведения. «Поистине нельзя было найти других звуков, чтобы выразить... как оплакиваются великие потери, -- писал о Шопеновском похоронном марше Лист. -- Возникает чувство, что не смерть одного героя оплакивается здесь, а пало все поколение».

Но не одним лишь чувством скорби проникнут Шопеновский марш. В горестное минорное звучание внезапно врываются торжественные могучие голоса, напоминающие о славных деяниях народа, зовущие к непреклонной и стойкой борьбе. А прекрасная певучая мелодия, звучащая в середине, своим просветленным лиризмом еще более оттеняет скорбную величавость основной траурной темы.

Необычен финал сонаты -- стремительно быстрый, сумрачный. По мысли Антона Рубинштейна, это «... изображение ветра, бесконечными струями проносящегося одинаково над могилами героев и безвестно павших в бою воинов».

Соната с похоронным маршем -- гениальное творение Шопена. Величественный замысел, в котором скорбные переживания героев неразрывными узами связаны с судьбою целого народа, развернут им с подлинно симфонической широтой.

...Годом позднее возникает новый замысел героико-драматического повествования -- Фантазия фа минор. По своим ярко романтическим образам, по особенности развития произведение имеет общее с Шопеновскими балладами.

Как и соната с похоронным маршем, фа-минорная Фантазия наполнена огромной трагической силой. Это одно из величайших произведений Шопена. От него тянутся нити к новому виду музыкального творчества: симфоническим поэмам Листа, Чайковского и других композиторов второй половины XIX века.

 

В КОНЦЕ ПУТИ

Лето 1846 года -- время начавшегося отчуждения между Шопеном и Жорж Санд. А также заметного ухудшения здоровья композитора. В этот недобрый год его снова стал терзать сухой кашель, он заметно ослабел. Очень редко он садился теперь за фортепиано. И сочинять стал мало. Окончив в начале 1846 года Баркаролу, работает над завершением сонаты для виолончели с фортепиано, сочиняет два ноктюрна и три мазурки.

К этому времени дети Жорж Санд стали взрослыми. Морису минуло уже 23 года. Он стал эгоистичен и груб. Самодовольством и духовной ограниченностью этот молодой человек походил на своего отца, Казимира Дюдевана, с которым в былое время его мать претерпела столько горя. Постоянные недомогания Шопена, его сухой кашель раздражали деспотичного юношу, считавшего себя хозяином Ноана. Отношение его к Шопену стало нетерпимым.

Соланж шел уже восемнадцатый год, она росла своенравной и непослушной, и матери нелегко было справляться с нею.

С началом осени Шопен, как всегда, возвращается в Париж, чтобы начать свои уроки. Напрасно он ждет приезда Жорж Санд. ...Только в самом конце зимы писательница с дочерью выбралась, наконец, в столицу. И тут произошли события, способствовавшие окончательному разрыву с Шопеном. Своевольная Соланж влюбилась в молодого и довольно способного скульптора Клезенже, который не нравился ее матери. Против воли Жорж Санд брак этот все же состоялся. С возвращением семьи в Ноан начались жестокие раздоры. В полном негодования письме Жорж Санд категорически запретила Шопену встречаться с ее дочерью и зятем и принимать их у себя.

Гордость Шопена была уязвлена. Мальчишка он, что ли, чтобы с ним разговаривали в таком тоне? На протяжении девяти лет своенравная дочурка Жорж Санд росла на его глазах, он участвовал в ее воспитании. Разумеется, Шопен принял Соланж у себя и даже одолжил ей денег. Стараясь помочь молодой семье, он стал разыскивать для Клезенже работу.

Узнав обо всем этом, Жорж Санд пришла в ярость и отправила Шопену несправедливое гневное письмо, довершившее их разрыв.

Шопен рассчитывал провести лето в любимом Ноане. Вместо того он безвыездно живет в пыльном и душном Париже.

Зима 1847/48 года проходила тяжело. Из-за холодов Шопен почти не выходил, но по-прежнему давал много уроков. Творческие силы заметно покидали его. Все же он сочинил и издал три вальса (опус 64), хотя можно допустить, что их замысел возник раньше. Среди них знаменитый до-диез-минорный вальс, пленяющий слушателей тонкостью лирико-психологических переживаний, контрастными сменами, настроений, порывистостью. Два других вальса (шестой и восьмой), напротив, искрятся радостью жизни. В конце 1847 года появилась на свет одна из самых замечательных Шопеновских песен для голоса с фортепиано – «Мелодия».

Несмотря на физическое недомогание, Шопен все же нашел в себе силы дать 16 февраля 1848 года сольный концерт в зале Плейеля. Билеты распределялись по предварительной записи. На эстраде стоял самый лучший рояль, лестница и зал были убраны цветами.

В концерте принимали участие скрипач Алар и виолончелист Франшомм. Для начала было сыграно трио Моцарта, в котором Шопен сам играл фортепианную партию. При его участии Франшомм исполнил и три части новой сонаты для виолончели. Прозвучало также юношеское трио Шопена.

Из своих фортепианных произведений Шопен выбрал пьесы, которые не требовали особой мощности звука, где не было могучих динамических нарастаний. Сил у него совсем не было. Он сыграл недавно сочиненную Баркаролу, нежную, мечтательную Колыбельную, новые ноктюрны, а также прелюдии, этюды, мазурки, вальсы и особенно любимое публикой второе скерцо. Впечатление от его игры было огромным... Все, кто знал Шопена, обращали внимание на его бледность и страдальческое выражение лица. Трудно было примириться с тем, что страшная болезнь подтачивает силы артиста, что скоро не станет этого великого композитора и неповторимо своеобразного пианиста.

Уходя со сцены, Шопен не слышал бури аплодисментов и вызовов. В артистической комнате он почти потерял сознание. Ночь прошла без сна, Шопен задыхался, его терзал мучительный кашель.

Париж жил в те дни тревожной и напряженной жизнью. Рабочий люд поднимался против ненавистного короля Луи-Филиппа. После нескольких жестоких уличных сражений королевская власть была низложена. Франция стала Республикой.

Пламя революционного восстания охватило тогда многие европейские страны. В польской провинции Познань также начались волнения. Шопен с живым интересом следил за выступлениями повстанцев.

«Наши собираются в Познани... Галицийские крестьяне подали пример волынским и подольским. Не обойдется без страшных вещей, но в конце концов будет Польша, блестящая, могущественная», -- писал он в начале апреля другу. Но надеждам композитора не суждено было сбыться. На ближайшее время в Польше все осталось по-прежнему.

Положение Шопена становилось нелегким. Почти все его ученики покинули Париж. Он никогда не делал сбережений. К тому же значительная часть заработанных им денег уходила на поддержку польских эмигрантов.

В этот трудный час он получил от одной из своих преданных учениц, Джейн Стерлинг, приглашение приехать в Лондон. Погостить у нее, а также выступить с концертами. После некоторых колебаний Шопен дал согласие на поездку.

В Англии и Шотландии композитор прожил более полугода. Давал уроки и концерты, выступал в салонах богатых людей и реже -- для более широких кругов слушателей. Состояние здоровья все ухудшалось.

«Целое утро, -- пишет он другу, -- до двух часов я ничего не могу делать, а потом, когда оденусь, все меня стесняет; и так задыхаюсь до обеда, после которого надо два часа сидеть с мужчинами у стола, смотреть, что говорят, и слушать, что поют. Наскучившись до смерти... я иду в салон, где нужна вся сила душевная, чтобы немножко себя оживить, так как в это время они жаждут меня слушать..»

Композитор хорошо сознавал, что хозяева роскошных гостиных и замков, за редким исключением, проявляют интерес к искусству лишь ради «хорошего тона». «Они все расценивают только на фунты, искусство любят только потому, что это роскошь», -- жаловался Шопен.

Некоторое разнообразие внесла поездка в Шотландию, край живописных гор и красивых озер. Но и здесь все тонуло в тумане, и лишь изредка выглядывало солнце. На здоровье композитора климат британских островов повлиял плохо. В Лондон Шопен возвращается совершенно больным. Через силу принимает участие в концерте в пользу нуждающихся польских эмигрантов. Это было его последнее публичное выступление.

Оставшиеся месяцы жизни в Париже. Медленное угасание. Болезнь прогрессирует. И все же здесь ему дышится лучше. Композитора навещают друзья: Мицкевич, Делакруа, заходят ученики, бывает и Соланж с мужем. В конце лета из Варшавы приезжает любимая сестра Людвика с малюткой дочерью. Из Шотландии -- верная ученица Джейн Стирлинг, одна из немногих, оказавшая своему учителю существенную материальную поддержку.

За несколько дней до смерти Шопену захотелось послушать музыку. Вместе с его любимой ученицей Марцелиной Чарторыйской виолончелист Франшомм начал было исполнять Шопеновскую виолончельную сонату. Но из-за приступа удушья пришлось игру прекратить.

15 октября Шопену стало немного лучше. Как раз в этот день его навестила известная польская красавица Дельфина Потоцкая (ей в свое время был посвящен Первый Шопеновский концерт). По просьбе композитора она спела под собственный аккомпанемент арию из оперы Беллини и еще несколько произведений.

Шопен скончался ночью 17 октября 1849 года. Незадолго до кончины он вспоминал о Жорж Санд. «А ведь она обещала мне, что я умру только на ее руках», -- сказал он.

На похоронах Шопена исполнялся Реквием Моцарта и его собственный похоронный марш, переложенный для оркестра. А органист Лефебир сыграл на органе две его скорбные прелюдии (ми минор и си минор).

Шопена похоронили, согласно его желанию, на парижском кладбище Пер-Лашез рядом с могилой любимого его композитора Винченце Беллини. На гроб высыпали горсть родной польской земли из подаренного когда-то друзьями серебряного кубка. Сердце Шопена, как он завещал, было захоронено в одном из костелов Варшавы. Об этом писал в своих стихах украинский поэт М. Рыльский:

...Стоит в Варшаве церковь. Там стена  Скрывает человечества святыню --  Шопена сердце. Тишина полна  Биеньем сердца этого доныне.

 

 

МУЗЫКА ШОПЕНА

МАЗУРКА, ПОЛОНЕЗ

Шопен был гениальным пианистом. Одновременно с Ф. Листом он проложил новые пути фортепианной игры, обогатил ее небывалыми еще техническими приемами. Шопен не создавал ни опер, ни ораторий, его не тянул к себе симфонический оркестр.

Почти все произведения Шопена написаны для фортепиано. Исключение составляют юношеское трио для скрипки, виолончели и фортепиано, а также несколько пьес для виолончели, в том числе и соната для виолончели с фортепиано. Сверх того около двух десятков обаятельных лирических песен, по большей части создававшихся по разным поводам, «на случай». Своих песен Шопен не публиковал, но после смерти композитора один из его друзей собрал их и выпустил в одной тетради.

В юные годы Шопен создал ряд концертных пьес с сопровождением симфонического оркестра (среди них два фортепианных концерта, Вариации на тему Моцарта, Фантазия на польские темы, Рондо в духе краковяка). Позднее он отказался от сочинения блестящих концертных пьес.

Разнообразные в жанровом отношении произведения его зрелого творческого периода совершенно новы и по содержанию и по формам.

Видное место в творчестве Шопена занимают польские национальные танцы: мазурки, полонезы.

Мазурка , или мазур, -- польский танец в трехдольном размере, оживленного движения, с преобладанием «прыжкового» шага. Для мазурок характерно ритмическое дробление сильной доли, а также капризная изменчивость акцентов: очень часто они располагаются на слабых долях такта.

Свои первые мазурки Шопен сочиняет в возрасте 14--15 лет. Как правило, это задорно-веселые мажорные пьесы. Однако очень скоро, наряду с непритязательными пьесами, воссоздающими атмосферу польского бала, появляются чисто лирические мазурки, задумчивые, нежные или проникнутые страстным порывом. Некоторым из них присуща тонкая психологичность, например самой последней фа-минорной мазурке, сочиненной Шопеном незадолго до смерти (опус 68, No 4).

Иные из мазурок -- своего рода картинки сельского народного быта, живые зарисовки с натуры. Их простодушно веселые или трогательно лирические мелодии словно бы звучат на фоне народных инструментальных наигрышей. Слышатся звуки волынок и дудок, деревенских скрипок, доносится гудение «толстой Марини» -- самодельного контрабаса (мазурки до мажор, опусы 24, 56, No 2 и многие другие).

Сочиняя свои мазурки, Шопен опирался на ритмику и характер движения не только народного мазура, но и других сельских танцев. В отдельных эпизодах его мазурок звучат мягкие вальсо-образные мелодии, напоминающие деревенский куявяк или же стремительный оберек. Очень часто мазурка Шопена содержит все три указанные разновидности польских народных танцев в трехдольном размере. Всего Шопен написал около 60 мазурок.

Мазурочные ритмы можно встретить и в других произведениях Шопена, в его втором Рондо, в средних частях полонезов, в песнях («Желанье», «Гулянка»).

 

Первые полонезы Шопен сочинил еще в детстве. Юношеские его полонезы (не включенные в основной список сочинений) своей выразительной напевностью и нарядной узорчатостью родственны полонезам польского композитора конца XVIII -- начала XIX пека Михаила Огинского.

Полонез, или польский, получил распространение в быту польских городов с XVI века. Это было величавое шествие в трехдольном размере, мужской «пеший танец» воинов-рыцарей с характерным для него ритмическим дроблением сильной доли. В XVIII веке полонез получает общеевропейское распространение в качестве церемониального шествия, открывающего бал.

Полонезы Шопена в период его творческой зрелости -- это широко развернутые поэмы героико-эпического или драматического характера. Справедливо писал Ф. Лист, что «...энергические ритмы полонезов заставляют трепетать и электризуют самых косных и безучастных. Большая часть полонезов носит воинственный характер, в них храбрость и доблесть сочетаются с простотой выражения. Они дышат спокойной, сознательной силой, чувством твердой решимости... Слушая некоторые полонезы Шопена, будто видишь твердую, тяжелую поступь людей, выступающих с доблестной отвагой против всего самого несправедливого в судьбе человека».

Во многих полонезах Шопен повествует о напряженной драматической борьбе польского народа за свою национальную независимость, о его стремлении к победе. В некоторых полонезах оживают картины величия Польши прошлых веков, в других звучит скорбь о великих страданиях народа, в их гордой, пламенной музыке живо ощутим призыв к непреклонной борьбе за лучшее будущее. Таков ми-бемоль-минорный полонез, в котором суровый, сумрачный колорит сочетается с огромной внутренней напряженностью. Стремительное динамическое нарастание приводит к кульминации -- как бы вспышке пламенного гнева. В музыке звучат уже не жалобы и крики отчаяния, а твердая решимость бороться.

В блестящем и мужественном полонезе ля-бемоль мажор нарисована монументальная картина величия и славы польской земли. В серединном эпизоде словно бы слышится мерный топот приближающейся конницы. На этом фоне раздаются воинственные ликующие фанфары. Создается впечатление неукротимого, могучего движения вперед, способного смести на своем пути все препятствия.

 

ВАЛЬСЫ

Как и другие композиторы XIX века, Шопен сочинял и вальсы. Их у него семнадцать. Возникнув из незатейливых австрийских и немецких народных танцев, вальс в XIX веке быстро становится излюбленным европейским танцем. Его кружащееся «полетное» движение сразу же привлекло внимание композиторов-романтиков. Обращаясь к вальсу, Шопен поэтизирует этот простой бытовой танец. Большинство его вальсов -- широко развернутые пьесы трехчастного строения. Им присущи яркие контрасты. По своему художественному замыслу и образам они разнообразны. Есть среди них мечтательные лирические с широкими напевными мелодиями (No 3, 10), иным присуще стремительное вихревое движение, полетность (No 14). Сочинял Шопен также эффектные концертные вальсы (No 1, 2, 5). При жизни Шопен издал восемь вальсов. После его смерти были напечатаны вальсы, созданные в молодые годы

 

ЭТЮДЫ

Вместе с Листом Шопен явился создателем нового вида фортепианной музыки -- концертного этюда.

Этюд -- пьеса, основанная только на одном-двух строго определенных технических приемах (это могут быть гаммообразные пассажи, ходы по трезвучиям, изложение октавами, двойными терциями и др.). Множество этюдов, написанных в XIX веке в целях развития техники игры на всевозможных инструментах (например, пианистами Муцио Клементи, Карлом Черни, скрипачом Крейцером), являют собой не более чем упражнения, лишь немногим из них присуща музыкальная содержательность.

Этюды Шопена и Листа -- высокохудожественные концертные пьесы. Большие технические трудности, свойственные каждому из этюдов этих композиторов, всегда обусловлены и подчинены раскрытию яркого художественного замысла.

Многие из этюдов Шопена были созданы еще в Варшаве. Свою работу над двумя сериями этюдов, по двенадцати пьес в каждой тетради, Шопен завершил уже в Париже (опусы 10 и 25). По художественному замыслу они удивительно разнообразны. В основе каждого обычно лежит только один образ (контрастные сопоставления присущи лишь отдельным этюдам). Некоторые из них отличаются блестящим, светлым колоритом, есть среди них и капризно-шутливые (скерцозные). Другим, напротив, присущ грустный, меланхолический или драматический характер. Каждая из двух тетрадей этюдов завершается пьесой взволнованного, гневно-протестующего характера. Мы уже отмечали, что эти этюды возникли под впечатлением трагического известия о подавлении польского восстания. За двенадцатым этюдом первой тетради закрепилось название «революционного». Но тот же подзаголовок можно бы дать и двум последним этюдам из второй тетради (соч. 25, ля минор и до минор).

Этюд ля минор из второй серии известен как «Зимний вихрь». В этом названии удачно воплощена стихийная мощь крутящихся, словно бы вихревых пассажей. На сумрачном «вьюжном» фоне в басах звучит грозно-торжественная мелодия героического марша, словно бы возникшая из интонаций польских революционных песен.

 

ПРЕЛЮДИИ

Неповторимо своеобразны прелюдии Шопена. В этих небольших ярко-выразительных пьесах композитор выступает как создатель нового вида романтических инструментальных миниатюр, самостоятельных, несмотря на скромные подчас размеры.

В прошлом название «прелюдия» означало вступительную пьесу. Совсем небольшими «прелюдийными» вступлениями издавна предварялись песни и хоры, в них не только устанавливались лад и тональность, но обычно полностью воспроизводилась и вся мелодия. В конце XVII и в XVIII веках прелюдия становится художественно самостоятельной пьесой, предваряющей хорал, танцевальную сюиту или полифоническое сочинение (фугу).

Прелюдии Шопена -- не вступления, они ничему не «предшествуют». Это чаще всего сравнительно небольшие, но содержательно и по форме законченные пьесы. За очень немногим исключением каждая из прелюдий воссоздает только один какой-либо образ. По отношению друг к другу отдельные прелюдии ярко контрастны: вслед за стремительно быстрыми, воздушными по своей окраске пьесами следуют произведения медленного движения и скорбные (прелюдии ля минор, ми минор, си минор), за драматическими -- лирически светлые, умиротворенные или величаво торжественные.

Коротенькая седьмая прелюдия -- ля мажор -- словно бы песенка народного склада в ритме мазурки. А в небольшой трагической прелюдии до минор (No 20) слышна поступь похоронного марша. Многие прелюдии, как уже говорилось, невелики, миниатюрны, но у Шопена встречаются пьесы и довольно широких контуров, например, восьмая, а также пятнадцатая прелюдии. Заключительная прелюдия ре минор -- своего рода драматическая поэма, воссоздающая (как и оба Шопеновских этюда в до миноре) напряженную грозовую атмосферу польского восстания

 

НОКТЮРН

Любимый вид романтической фортепианной лирики Шопена -- ноктюрн , буквально «ночная пьеса».

Еще до Шопена ноктюрны -- одночастные лирические пьесы медленного темпа -- создавал в начале XIX века ирландский композитор Джон Фильд. И все же ноктюрны Шопена -- совершенно новое художественное явление.

Их отличает редкая мелодическая красота лирического содержания. Некоторые ноктюрны проникнуты светлыми мечтательными настроениями (второй, четвертый), другие -- скорбными меланхолическими (первый, восьмой, пятнадцатый). Шестой ноктюрн (соль минор) навеян образом Гамлета из трагедии Шекспира. В его мелодии слышится неотвязный мучительный вопрос, воплощенный в выразительных восклицаниях. На рукописи ноктюрна соль минор (соч. 15 No 3) рукой Шопена написано: «После представления Гамлета». Фраза эта зачеркнута, а рядом стоит: «Нет, пусть сами догадываются».

Для многих ноктюрнов характерны яркие контрасты, например, сопоставление картин спокойной ночной природы и налетающей грозы. Иногда обширные лирико-драматические сцены развертываются с растущим динамическим напряжением (тринадцатый).

При жизни композитора вышло в свет 18 ноктюрнов, созданных в 1830--1846 годах. Ноктюрны No 19 и 20 -- юношеские, первый из них, словно бы подернутый голубоватой меланхолической дымкой, сочинен пятнадцатилетним мальчиком и уже содержит отличительные черты жанра.

Очень типичными «ноктюрнами» являются некоторые другие произведения Шопена, например, медленная часть ми-минорного фортепианного концерта, пятнадцатая прелюдия, медленные, напевно выразительные этюды, например, ми-мажорный из первой тетради, до-диез-минорный из второй (соч. 25 No 7).

В основе ми-мажорного этюда лежит прекрасная, светлая мелодия. Шопен гордился ею, считая ее создание своей большой творческой удачей. Средняя часть пьесы проникнута волнением. Напряжение возрастает, громовые раскаты вызывают в воображении образ налетевшей бури. И снова звучит ясная умиротворенная мелодия.

К ноктюрнам Шопена по стилю близко примыкают такие его широко развернутые лирические пьесы, как Колыбельная и Баркарола.

Крупные формы в творчестве Шопена -- концерты и две фортепианные сонаты, неповторимо своеобразные баллады, скерцо, Фантазия фа минор.

 

СКЕРЦО

Слово «скерцо» буквально означает «шутка». В свое время Бетховен, стремясь насытить сонатно-симфонический цикл новым, более серьезным содержанием, изгнал из большинства своих сонат и симфоний старинный танец менуэт, заменив его скерцо, пьесой, не скованной традиционными танцевальными ритмами минувшего века. Многие скерцо Бетховена вовсе не шутливы, даже драматичны.

Шопеновские скерцо -- большие концертные пьесы, основанные на ярких контрастах. Некоторым из них присущ тревожный, взволнованный характер.

Четыре баллады, Фантазия фа минор, Баркарола -- значительный вклад Шопена в создание крупномасштабных музыкальных форм. Классическую сонатную форму он по-новому сочетает с рондообразностью, вводит в нее самостоятельные по музыкальному содержанию эпизоды, широко применяет вариационное развитие

 

БАЛЛАДА, ФАНТАЗИЯ ФА МИНОР

Баллада была одним из любимых видов романтической поэзии. К жанру баллады обращались великие немецкие поэты Шиллер и Гете, многие из их произведений положил на музыку Шуберт. Баллады Шуберта -- вокальные произведения. Шопен первый создал баллады инструментальные. И хотя он не дал своим пьесам разъясняющих литературных заголовков, современники с уверенностью узнавали в них те или иные поэтические образы произведений Адама Мицкевича, то народно-сказочные, то легендарно-героические. Сам Шопен в разговоре с Робертом Шуманом подтвердил, что его первая соль-минорная баллада возникла под впечатлением поэмы Мицкевича «Конрад Валленрод», а во второй претворены образы баллады «Свитезянка». Баллады Шопена -- новое, смелое слово в музыке XIX века. Это обширные пьесы, основанные на сопоставлении ярко контрастных образов, развернутых с подлинно симфонической широтой.

 

К теме трагической судьбы польского народа, его свободолюбивых патриотических стремлений Шопен обращается в фортепианной сонате с похоронным маршем, в Фантазии фа минор.

Фантазия фа минор -- величавая героическая повесть. Она открывается эпически суровым вступлением в ритме марша. Музыка его торжественна и печальна.

А далее выразительная напевно-декламационная мелодия звучит как взволнованный рассказ. И все тревожней, все напряженней становится музыкальное развитие.

...На могучем форте вступает вторая тема в характере торжественно-ликующего победного марша. Уверенной, твердой поступью завершается первый раздел Фантазии -- экспозиция главных тем.

В дальнейшем суровый рассказ становится все более мрачным и драматически напряженным. Вступает в свои права разработка.

Внезапно характер музыки меняется. Композитор словно бы уходит в сторону от основного повествования. Внутри разработки возникает самостоятельный эпизод. Медленная, проникновенно выразительная и очень напевная музыка напоминает торжественный хор, прославляющий героев родной земли.

И снова возвращается взволнованная драматическая музыка разработки. Она развертывается неукротимым стремительным потоком. Звучание становится все более напряженным. Подготовляется возвращение обеих главных тем, страстно-взволнованного повествования и могучего героического марша.

Нарастающее бурное вихревое движение снова ведет к обострению драматического конфликта. Бурная музыка полна смятения и тревоги. Издалека доносятся отзвуки военных фанфар, гулкой поступи людских масс. Создается впечатление, что драматическая кульминация воссоздает какую-то катастрофу, быть может, гибель героя.

Но вот неожиданно возвращается торжественная хоровая музыка, звучавшая ранее в серединном эпизоде Фантазии. Теперь выразительные интонации грозны и величавы.

Подобно сонате с похоронным маршем фа-минорная Фантазия проникнута огромной трагической силой. Это одно из замечательных творений Шопена, живой, трепетный отклик на повстанческую борьбу польского народа в тридцатых годах.

От соль-минорной баллады и Фантазии фа минор тянутся нити к новым видам музыкального творчества: симфоническим поэмам Листа, оркестровым фантазиям Чайковского.

 

Всю жизнь Шопен отдал Польше, служению родному народу. Но вместе с тем искусство великого композитора стало достоянием всего мира. Как и прежде, неугасимый огонь Шопеновской музыки ярко светит людям, согревая теплом их сердца.

Польша свято чтит память своего великого композитора. Каждые пять лет в Варшаве устраиваются конкурсы на лучшее исполнение произведений Шопена. Первый такой конкурс состоялся в 1927 году. На нем молодые советские исполнители -- Л. Оборин, Г. Гинзбург и Д. Шостакович -- показали замечательные достижения нашей пианистической школы.

Полные жизненной силы и неувядаемой красоты творения Шопена звучат во всем мире как олицетворение любви к родине и к свободе, они призывают к борьбе за радость и счастье народов.

 

 

 

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

[ "я вас вычеркиваю..." ]

Большой любитель прекрасного пола, Шопен был крайне чувствительным к малейшим оттенкам в отношениях с женщинами. Одного неловкого слова или жеста было достаточно, чтобы очередная пассия мгновенно перестала его интересовать, уступая место следующей. Как-то Шопен был влюблен в прелестную внучку одного знаменитого музыканта и даже подумывал на ней жениться. Но его чувство подверглось слишком серьезным испытаниям. Однажды Шопен пришел к девушке в гости вместе с одним приятелем. И надо же было случиться, что девушка предложила приятелю Шопена сесть раньше, чем ему самому. Подобного "оскорбления" для Шопена было вполне достаточно, чтобы навсегда вычеркнуть предполагаемую невесту из своего сердца.

 

[ музыкальная дуэль ]

У чрезвычайно гостеприимной Жорж Санд в Ноане часто собиралось небольшое общество. Однажды в гостях встретились Лист и Шопен. В один из вечеров Лист играл какое-то произведение Шопена и сделал в нем несколько изменений на свой вкус, на что автор очень обиделся: - Мой дорогой друг, если вы делаете мне честь, играя мои сочинения, то я просил бы вас играть их так, как они написаны, или же играть что-нибудь другое. Рассерженный Лист встал из-за рояля и предложил Шопену занять его место. Шопен играл так удивительно, что когда закончил, Лист с восторгом произнес: - Вы были правы. Произведения гения должны быть священны и всякое прикосновение к ним есть профанация. Вы настоящий поэт, и я не могу с вами равняться. - У каждого из нас свой жанр, - cухо ответил довольный Шопен. Но самолюбие Листа было задето и он задумал музыкальную месть. На другой день, когда все собрались в гостиной, Лист попросил Шопена сыграть что-нибудь. Шопен с удовольствием согласился. По своему обыкновению опустил шторы и погасил все лампы, чтобы играть в полной темноте. Но в это время Лист тихо подошел к Шопену, шепнул ему что-то на ухо и сел вместо него за рояль. Полилась божественная шопеновская мелодия. Гости были в восторге и пребывали в полном убеждении, что играет автор. Когда в гостиную внесли свечи, все увидели за роялем Листа. - Ну, что вы скажете? - обратился исполнитель к побледневшему автору. - Я скажу то же, что все: я сам думал, что слышу Шопена, - ответил Шопен. - Вот видите! - победоносно воскликнул Лист, - Лист все-таки может быть Шопеном когда захочет. Но может ли Шопен быть Листом? Я в этом не очень уверен.

 

[ кто сочинил собачий вальс ]

У Жорж Санд была собачка, с которой она любила играть. Однажды во время возни с собакой Жорж Санд сказала: - Если бы у меня был талант, я бы непременно сочинила какое-нибудь произведение в честь этой собаки. Желание возлюбленной - закон. И Шопен сочинил чудесный вальс (опус № 64), который Друзья и ученики Шопена, зная, кому посвящен вальс, так и называли его: "Вальс маленькой собачки".

 

[ памятник ]

В Париже, в парке Монсо в 1906 году был установлен удивительный своей нежной трагичностью мраморный памятник Фредерику Шопену. Сидящий за пианино композитор играет похоронный марш. У его ног плачущая девушка зарывает от боли лицо, скорбящий ангел посыпает их цветами.

 

[ похоронный марш ]

Похоронный марш Шопена признан вершиной для произведения этого жанра. Он занял исключительной место не просто в музыке, но и во всей жизни человечества и по мнению музыкантов более совершенно чувство скорби языком звуков передать невозможно.

 

 

ИСТОРИЯ ЛЮБВИ: ЖОРЖ САНД И ФРЕДЕРИК ШОПЕН

Никто не мог даже предположить, что Жорж Санд и Фредерик Шопен могут влюбиться друг в друга. Слишком уж разными они были — хрупкий болезненный юноша с манерами рыцаря и решительная женщина в мужском костюме, с неизменной сигарой в зубах. Тем не менее их роман продолжался десять лет и сподвиг обоих на создание выдающихся произведений — он писал музыку, она — книги.

 

К моменту знакомства у неё был солидный жизненный опыт за плечами. Амандина Аврора Люсиль Дюпен, которой было немного за тридцать, успела пожить в женском монастыре, выскочить замуж, родить сына и дочь, оставить супруга, уехать вслед за любовником в Париж и написать несколько романов под мужским псевдонимом «Жорж Санд».

Фредерику Шопену не было ещё и тридцати. Он слыл музыкальным гением и виртуозом, объездил с концертами множество стран и был брошен той, с которой был помолвлен.

Когда они впервые встретились на светском вечере в доме их общей знакомой, Шопен развлекал гостей игрой на фортепиано. Хозяйка дома решила познакомить двух творческих натур, но музыкант тогда не придал значения этой встрече. А после спрашивал знакомых: «Что это за отвратительная женщина — Жорж Санд? Да и женщина ли она вообще?». Молодого человека с изысканными манерами тогда шокировало фривольное поведение и экстравагантный внешний вид писательницы, которая не просто носила мужской костюм, но ещё и дополняла его высокими грубыми сапогами, шляпой и сигарой. А вот «возмутительница спокойствия», по-видимому, сразу обратила внимание на молодого композитора

 

Санд и Шопен часто пересекались на разных светских мероприятиях. После общения с писательницей мнение музыканта о ней изменилось, и спустя какое-то время пара начала встречаться — пока втайне от окружающих. Спустя несколько месяцев влюблённые стали жить вместе открыто, а в конце 1838-го уехали «зимовать» на Майорку — вместе с детьми Санд, как одна семья. В то время Шопена, который с детства страдал от туберкулёза, мучили приступы кашля, и пара надеялась, что мягкий климат поможет поправить здоровье.

Однако вышло наоборот: в Испании музыканту стало только хуже. Санд ухаживала за ним день и ночь, а тут ещё владелец квартиры узнал о недуге своего постояльца. По законам того времени, мебель и все предметы, к которым прикасался больной, приходилось сжигать — разумеется, оплачивать их стоимость пришлось Шопену и Санд. Самих же молодых выставили за дверь. Поскольку никто не соглашался принять человека, страдающего туберкулёзом, другого жилья они так и не нашли — их приютили лишь в монастыре.

На этом злоключения не закончились. Влюблённым предстояло вернуться в Париж, но все корабли отказывались брать их на борт. После ряда безуспешных попыток всё же удалось уговорить одного из капитанов. Правда, гениальному композитору, блистательной писательнице и двум детям выделили худшую из всех кают — по соседству с загоном для свиней. Как потом говорил Шопен, у этих свиней были условия на порядок лучше, чем у него. Санд же ни на что не жаловалась.

 

Вернувшись во Францию, «семейство» поселилось в поместье Жорж Санд. Но и там счастья не было: Шопен по-прежнему болел, сын ревновал мать к чужому мужчине. А повзрослевшая дочь наоборот — настраивала «отчима» против матери. Отношения постепенно начали сходить на нет, и в 1847 году Шопен не выдержал. Музыкант собрал вещи и ушёл. Санд не стала его останавливать.

 

Поначалу они слали друг другу письма, но дочь Санд рассказывала Шопену про измены экс-подруги.

«Я предпочитаю видеть вас во враждебном лагере, чем защищаться от противницы, которая вскормлена моей грудью и моим молоком», — писала сама Жорж композитору.

А вскоре прекратились и письма. В последний раз Шопен и Санд встретились случайно — за полтора года до смерти композитора. Он не стал разговаривать с бывшей возлюбленной, но до конца жизни поддерживал тёплые отношения с её дочерью. А умирая, всё-таки вспомнил писательницу: «Она обещала, что я умру в её объятьях».

 

В романе Жорж Санд «Лукреция Флориани» возникают чёткие ассоциации: Лукреция — это сама писательница. А молодой эгоист Кароль, которого она так любила и из-за которого погибла, очень напоминает Шопена. Однако реальность отличалась от сюжета романа. Санд пережила своего любимого на 27 лет. После его смерти у неё был ещё один мужчина — с ним она оставалась до последних лет, ухаживая за хозяйством и заботясь о детях.

 

Шопену отношения с эпатажной Санд давались с большим трудом, но многие биографы сходятся во мнении: именно в те годы композитор написал свои лучшие произведения. Их отношения продолжались около десяти лет и принесли обоим много страданий: наверное, счастливый брак и спокойная семейная жизнь — слишком сложное понятие для двух гениев под одной крышей. Но об их романе помнят до сих пор. Даже спустя почти две сотни лет.

 

Поделиться:



    Ваши комментарии

    Ф.И.О.:
    E-mail: Ваш e-mail не будет опубликован
    Сообщение:
    Введите ответ:
    Все поля обязательные для заполнения.